Тони Беннетт: ВЕСЬ ЭТОТ ДЖАЗ

Вокруг него сгустилась влажная бархатная темнота, а далеко впереди засветился не то туннель, не то просто дверь. Тони уже не чувствовал ни рук, ни ног. Он присмотрелся и неожиданно разглядел над дверью надпись — эту фразу когда-то произнес Фрэнк Синатра: «Тони Беннетт — лучший певец на всем земном шаре». Под ней стояли цифры: «1926—1977». Какое-то время он безразлично разглядывал их и вдруг понял, что умирает…

…Тони очнулся от резкой боли в сердце. В глазах все плыло. Он тряхнул головой, чтобы разогнать пелену, и с трудом различил перед собой силуэт в белом, который склонился над ним. «Все нормально, мадам. — провозгласил силуэт, обращаясь к кому-то вне поля зрения (голос донесся до Тони словно сквозь большую пуховую подушку). — Будет жить», — и резким, но аккуратным движением выдернул шприц у него из груди. «Это не опасно? — услышал Тони дрожащий голос Сандры. — Может быть, можно было как-то по-другому? «Милая моя, — устало промолвил врач. — Еще немного, и ваш муж оказался бы на небесах. Прямой укол адреналина в сердце — редкая процедура и уж конечно, не самая приятная, но минут через десять не понадобилась бы и она». Доктор отошел в сторону, и за его спиной Тони разглядел две чертовски знакомые фигуры. «Проклятие! — подумал он, с опозданием понимая, кто перед ним. — Я же сам их вызвал. Вот черт…» И обессилено закрыл глаза.

На следующее утро Тони Беннетт, еще не вполне оправившийся от случившегося, сидел в кожаном кресле, потирая левую сторону груди, и внимательно рассматривал двух своих сыновей, устроившихся напротив.

Надо же, как они выросли! Дэнни сейчас, должно быть, 25, Дегал на год младше… Все-таки дети быстро растут, очень быстро. Тони помедлил и начал приготовленную заранее речь, которая, впрочем, тут же потонула в паузах и междометиях.

«Если хочешь знать, Сандра нам все рассказала! — не выдержал Дэнни. — Ты чуть не умер от передоза!»

— Ребята, я попросил вас приехать, потому что у меня… э-э-э… тут серьезные проблемы, и я хотел, чтобы вы, то есть чтобы мы вместе… Я не последний певец в этой стране, и у меня всегда переполненные залы, и Синатра обо мне… ну, вы знаете. Но сейчас дела мои плохи, и я…

Сыновья переглянулись, и старший осторожно прервал Беннетта:

— Папа, папа, погоди. Ты что-то не с того начал. Мы летели к тебе через всю страну, а ты нам про дела рассказываешь. Что случилось сегодня ночью?

Тони сопровождала конная полиция — такой кортеж привел бы в смущение самого Элвиса

Тони настороженно вскинул голову:

— А что ночью? Ну, мне что-то стало плохо, но все уже прошло, не в этом дело.

— Как это не в этом дело? — не выдержал Дэнни. — Мы думали, ты пригласил нас поговорить начистоту, а начинаешь с вранья? Да если хочешь знать, Сандра нам все рассказала! Ты чуть не умер от передоза!

— Мы ничего не знали, — тихо добавил Дегал. — Пап, ты что — наркоман?!

Тони моментально вскинулся: итальянская кровь дала о себе знать.

— Мама миа! Как ты говоришь с родным отцом?! Что значит наркоман? — Он встал и сердито плеснул себе виски. — В мое время так с родителями не разговаривали.

Тони одним глотком выпил пахнущую солодом жидкость и, помолчав пару минут, чуть тише сказал:

— А впрочем, что уж тут… Как еще назвать человека, который чуть не сдох в ванной с иглой в руке?

Разве мог он, Тони Беннетт, поп-звезда, отказаться от понюшки, предложенной Марлоном Брандо?

Сандра… Ладно, рассказала так рассказала, хотя, видит Бог, не с этого он хотел начать разговор с ребятами. Но, видно, уж очень она перепугалась, обнаружив его с закатившимися глазами лежащим в луже воды. Зачем он только полез в ванну? Кажется, почувствовал себя плохо, очень плохо после дозы, даже не было сил вытащить шприц, и он почему-то решил, что горячая вода ему поможет. Но в тепле ему стало еще хуже, а потом он и вовсе отключился. Странное дело, он прекрасно сознавал, что с ним происходит, и ему совсем не было страшно или больно, наоборот — его охватило какое-то неожиданное спокойствие, умиротворение. Ванная потемнела и словно бы съежилась, ее стены как будто покрылись темным мехом, и во мраке высветилась та самая дверь и табличка над ней… Говорят, когда человек умирает, перед ним проносится вся его жизнь, но ничего такого он не видел, только виниловые диски — свои собственные записи, которые медленно кружились в воздухе. А он все смотрел и смотрел в этот золотой туннель, и все вокруг тоже постепенно становилось золотым. Скоро он почувствовал, что туннель засасывает его. Он уже приготовился к долгому путешествию, но тут его грубо выдернули из этой реальности в другую — туда, где Тони Беннетт. великий певец, любимец Америки, беспомощно корчился на дне своей громадной ванны в лужице мехтенно остывающей воды. Сандра била его по щекам: ей показалось, что вода течет слишком уж долго — а он никогда не был любителем полежать в ванне, да еще и на оклики не отзывался, так что она решила пойти проверить, все ли в порядке. Слава Богу, успела вовремя, врачи тоже не опоздали…

После армии Беннетт крутился на вилле Хью Хефнера — там было столько красивых девушек!

Дэнни и Дегал молча смотрели на отца. Тони хлебнул еще виски и снова завелся:

— Ну чего уставились? Что тут такого? Да, я живу в та­ком мире, тут полно соблазнов, с кем не бывает…

Дэниел покачал головой:

Никогда бы не подумал, что с тобой может случиться такое. Ты же не какой-нибудь там рокер, который ширяется чем ни попадя. Ты серьезный, большой певец, у тебя фанаты по всей стране. По мне, так в Америке вообще только два настоящих певца: Синатра и ты. У тебя теперь новая семья: Сандра, две дочки… Ты всегда был таким серьезным, надежным… Как же это случилось? Зачем?

Как, как, — заворчал Тони. — Как у всех. Один предложил, другой подсунул. И все потому, что я переехал в этот чертов Голливуд! Это Сандра меня уговорила — мол, Беверли-Хиллз, все дела, тусовка, приятные люди… Купим, мол, дом, заживем по-людски, приемы будем давать — ты ж популярный, ты ж звезда, давай! Ну, я и дал…

Звезда — этим все сказано. К моменту, когда Тони Беннетт, сладкоголосый певец, с равным успехом исполнявший и поп-хиты, и джазовые стандарты, решил переехать в Лос-Анджелес, он был не просто звездой — легендой, кумиром, иконой, назовите как угодно. За билетами на его выступления публика записывалась в очередь за неделю; к концертным залам Тони везли в сопровождении конной полиции — такой кортеж привел бы в смущение самого Элвиса. Миллионные тиражи, первые места в хит-парадах, участие в самых популярных телешоу — и поклонницы, поклонницы, толпы поклонниц… Это был мир, к которому он стремился всю жизнь, узенькая площадка успеха, на которую он, не жалея сил, карабкался — прочь от своего нищего детства, от жутких армейских воспоминаний, от обидного прозвища «итальяшка» и пожелания катиться пасти овец в свою Калабрию. Здесь, почти на самой вершине, перед ним маячила только спина Главного Человека с Микрофоном — Фрэнка Синатры, больше не было никого, по крайней мере Беннетту хотелось в это верить.

Но даже его, повидавшего и отчаянный послевоенный разгул, и гламур шестидесятых, Голливуд поразил до глубины души. В конце семидесятых Беверли-Хиллз и вправду был горячим местом. Тони до сих пор не может забыть чувство, которое он испытал, выглянув однажды утром в окно и обнаружив, что мимо пробегает Фред Астер. Сам Астер! Человек, которого он боготворил, каждое утро делает пробежку рядом с его новым домом! Маленький итальянский мальчишка, бедный сын эмигрантов, на последние деньги бегавший в кинотеатр посмотреть новый фильм с Фредом Астером, и представить не мог, что когда-нибудь подружится с ним, будет общаться на равных! И вот пожалуйста — Фред заходит к нему на чай и болтает о джазе, о танцах… Да разве один Фред! Каких людей он встретил, с какими знаменитостями познакомился на голливудских тусовках! Весело было, это правда. Одна беда: большая часть присутствовавших обязательно была «под чем-то». Бог ты мой, да кокаин на вечеринках был популярнее шампанского! Ну и разве мог он, Тони Беннетт, мачо, поп-звезда, любимец женщин, отказаться от понюшки, предложенной Марлоном Брандо? Да ведь он помнил Брандо, когда тот был еще никому не известным актером — они вместе тусовались в нью-йоркских джазовых клубах в начале пятидесятых: Брандо приводил туда красивых девочек, а Тони, соблазняя их, пел все, что знал, а знал он немало.

По вечерам, не в силах справиться с жуткими судорогами, Билли Эванс плакал как ребенок

Хлебнув голливудской роскоши, Беннетт развернулся. По Голливуду поползли немыслимые слухи о том, что вытворяет Беннетт, угостившийся дармовым порошком. А он бегал в трусах ядовито-красного цвета по чужим бунгало, спихивал в бассейны мирно беседовавших дам, прыгал следом и, отплевываясь, голосил свой знаменитый хит «Тень твоей улыбки», пытаясь одновременно сорвать лифчики с бултыхавшихся рядом красоток. Он с гоготом скакал на веселых вечеринках и заваливал незнакомых дамочек прямо на чужих кухнях, между хлеборезкой и заготовками для гамбургеров. Свидетели хихикали, а фанаты отказывались верить: они не могли совместить образ вечно затянутого в костюм серьезного баритона, выступавшего с лирическими песнями в сопровождении гигантского оркестра, и этого бесшабашного раздолбая.

Близкие же приятели Беннетта ничему не удивлялись: они-то знали, что в таких делах он имел хорошие навыки. После армии Беннетт какое-то время крутился на вилле легендарного Хью Хефнера, основателя «Плейбоя», — а уж там было чем поживиться! Да и в армии, между прочим, скучать не приходилось: Тони до сих пор с наслаждением вспоминал дебоши, которые он и его приятели закатывали на территории уже сдавшейся и оккупированной американскими войсками Германии. Беннетт был в составе армейского оркестра, и они изо дня в день разъезжали на небольшом грузовике, давали концерты и без устали шарили по заброшенным замкам и шикарным гостиницам Вестфалии и южного Рейна. Какие там попадались винные погреба! Какие запасы шампанского! Рядом непременно оказывалась какая-нибудь расквартированная женская часть, и медсестры или радистки, заслышав волшебные звуки биг-бэнда, стекались косяками, — и уж тут Беннетт своего не упускал. Он помнит вечера, когда с ним оставались и две, и три крошки — каждую притягивал нежнейший, достающий до печенок голос этого матерого мускулистого итальянца. Друзья несли вино, летчики выворачивали из карманов алжирский гашиш… Вот тогда он впервые и попробовал наркотики — хотя, конечно, ни гашиш, ни травку наркотиком никто не считал. Как не считали и позже, когда Беннетт уже стал знаменитым и разъезжал с турами по Америке. Курил и его менеджер, и музыканты группы, и принимавшая сторона — да все!

— И ваша мама, между прочим, тоже никогда не отказывалась! — не преминул заметить Тони, ткнув пальцем в братьев. — Да-да, Патрисия всегда была не прочь.

Дэнни хотел было что-то сказать, но только махнул рукой, а Беннетт внезапно подумал, что этим ребятам, воспитанным на рок-н-ролле, «битлах» и Дилане, джазовая тусовка, в которой он всегда вращался, представляется, наверное, чем-то чопорным и снобским, где пьют только неразбавленное виски, а про наркотики и слыхом не слыхивали.

В трубке уже звучали гудки, а потом Тони узнал, что через день Билли Эванс умер от передозировки…

Эх, если бы это действительно было так… Но Беннетт, игравший практически со всеми джазменами Америки, знал, что в их среде эти смертоносные привычки ничуть не менее, а то и более распространены. Тони вспомнил сгоревшего как свеча Чарли Паркера, Билли Эванса — гениального джазового пианиста, с которым он записывал совместную пластинку, — по вечерам, не в силах справиться с жуткими судорогами, Билли плакал как ребенок: «Господи, да лучше б мне руку сломали, когда я впервые потянулся к шприцу! Если бы нашелся хоть кто-нибудь, кто дал бы мне тогда в морду и рявкнул: «Билли, ты губишь себя, остановись!» Они расстались, записав замечательный диск, а год спустя в какой-то провинциальной гостинице Тони настиг странный звонок. «Красота и правда, — шептала трубка. — Тони, думай только о красоте и правде, все остальное — ерунда». «Билли, это ты? — не сразу узнал его Тони. — Что случилось?», но в трубке уже звучали гудки, а потом он узнал, что на другой день Эванс умер от передозировки… Тони вспомнил Джуди Гарленд, гениальную женщину, с изъеденным амфетаминами мозгом, с которой у него была долгая и трогательная дружба. С Джуди тогда мало кто общался, ее считали чуть ли не буйнопомешанной (отчасти, впрочем, так и было), и Тони не забыть выражения горькой обиды на ее лице, когда они приехали развеяться в клуб, где как раз тусовался Синатра с дружками, и им устроили до неприличия холодный прием. «Они пожалеют, — зло шептала Джуди, выходя на улицу. — Когда-нибудь они пожалеют, что со мной был ты, а не они».

Впрочем, Синатра скоро реабилитировал себя в ее глазах. Беннетт не мог без смеха вспоминать эту историю, хотя началась она вовсе не смешно: тревожный звонок раздался буквально перед его выходом на сцену. «Тони, Тони! — кричала в трубку Джуди. — Помоги мне, приезжай сейчас же! Ко мне ворвался мужчина, он избивает меня, он сейчас меня убьет!» «Я не могу, у меня концерт, — машинально начал Беннетт, но тут же осекся. — Нет-нет, не волнуйся, я сейчас решу эту проблему, ты только не волнуйся!» Положив трубку, Тони две секунды колебался, а потом набрал номер Синатры — единственный номер, который пришел ему в голову. Фрэнк не задал ни одного лишнего вопроса, он произнес только: «Где?», «Когда?» и «Сейчас все сделаем». Концерт Тони провел как на иголках и по окончании сразу бросился к телефону. «Я просила помощи. — неожиданно раздраженно сказала Джуди, — но не с такой же помпой! У меня в номере пять адвокатов, а за дверью — 900 полицейских!» Выяснилось, что в это время Синатра как раз снимался в полицейском детективе, он подружился с самыми высокими начальниками, поэтому на зов любимого певца (на помощь любимой актрисе) ринулся чуть ли не весь состав полиции Лос-Анджелеса!

Тони еще раз посмотрел в стакан, словно намеревался найти там ответ на вопрос, зачем он травит себя такой дрянью, но вместо этого допил виски и решительно поставил его на столик.

— Не о чем тут говорить, ребята. Уж поверьте, продолжать себя убивать я не собираюсь, и закончим на этом. У меня к вам разговор посерьезнее.

— Как я и сказал, — снова начал Тони, — дела мои довольно плохи. Если говорить начистоту — я в полном дерьме. Я банкрот и по уши в долгах. Мои диски никто не покупает. К тому же в этом гребаном Лос-Анджелесе мы просадили немыслимую кучу денег. Я во все это не вникал, пока вчера ко мне не пришли из налоговой. Они говорят, что я чего-то кому-то недоплатил — короче, собираются опечатать мой дом и продать его с аукциона.

Тони помедлил, раздумывая, сказать ли им и про то, что с Сандрой у него все разваливается, но решил, что это будет бестактно: проблемы в его новой семье не должны касаться ребят.

Но Дэниелу и Дегалу было достаточно и того, что они услышали.

— Этого не может быть! — почти закричал Дэниел. — Твои диски всегда хорошо продавались!

— Времена меняются, — кисло сказал Беннетт. — Мои песни больше никому не нужны. Всем подавай рок, рок, рок! «Коламбия», фирма, которая выпускала мои альбомы, начала наседать: давай новое, давай современное! Да что говорить, они даже Эллу Фицджералд пытались заставить записать пластинку с песнями Боба Дилана! Ну, я записал им альбом «Тони Беннетт поет модные хиты», они начали требовать еще, еще… А когда я уперся — меня попросту вышвырнули! Разорвали контракт и послали к черту! А ведь это был хороший, длительный контракт. Большие деньги…

Дегал слушал все это разинув рот. Дэниел же оказался куда более осведомленным.

— Да, я знаю об этом, — нетерпеливо сказал он. — Но ты ведь открыл свой лейбл, «Improv» — и что он?

— Прогорел, — махнул рукой Тони. — Я выпускал отличных джазовых музыкантов, ну и себя тоже — и в результате в долгах как в шелках. Понимаешь, чтобы преуспеть в этом, нужно смыслить в бухгалтерии, в маркетинге, черт знает в чем, а я в этом разбираюсь как свинья в апельсинах. Я не могу все держать в голове! У меня даже менеджера в последний год не было, а ты знаешь, что значит жить без менеджера? Это значит держать в голове все концерты, все даты, все телешоу!

— Так почему ты не наймешь? — удивился Дэниел. Беннетт беспомощно посмотрел на него:

— Да где ж я его возьму? Не на улице же. Раньше мне все устраивала «Коламбия».

Но Дэниел все не мог успокоиться:

— Ну ладно. Но ведь твои концерты до сих пор проходят с аншлагами, я же знаю!

— Это так, — согласился Тони. — Рок, шмок, голой задницей повертеть — это здорово, но людям все же хочется простой хорошей песни. И когда я пою «Тень твоей улыбки» — всем тепло на душе, будь ты хоть хиппи, хоть христианский демократ. Но в чем-то я, видно, ошибаюсь. Что-то идет не так, как надо. Словно мне кто-то все время тихо подгаживает.

— Может, так оно и есть? — спросил молчавший до сих пор Дегал.

Тони блеснул глазами: на этот счет у него давно теплится одно подозрение. Может, это паранойя, но как иначе объяснить то, что с ним происходит?..

…Патрисия до рези в глазах вглядывалась в тьму за ветровым стеклом, но указатель на Гавану и не думал появляться. Черт ее дернул отправиться одной, да еще ночью, да еще в такое время, когда повсюду расхаживают повстанцы! Патрисия до боли в пальцах сжала руль и еще раз от души выматерила Тони, вздумавшего отправиться на Кубу с концертами в этот грозовой 1957 год. Но, впрочем, кто же мог подумать, что здесь все так серьезно? Правительство США изо всех сил делало вид, что никакого Кастро и его головорезов на острове нет, и с легким сердцем разрешало американским туристам отправляться на любимый курорт — отдохнуть, поиграть в местных казино. Промоутер клуба, в котором Тони должен был выступать, заверил, что здесь все спокойно…

Спокойно? Черта с два! Плечистые парни, обвешанные гранатами, не скрываясь ходили по улицам. То вдалеке, то совсем близко слышались одиночные выстрелы, а в окно ресторана, где собирались зажиточные кубинцы, правительственные чиновники и, естественно, американцы, легко могли бросить «лимонку». Один раз средь бела дня революционеры ворвались в ресторан, где они с Тони любили обедать, и изрешетили присутствующих автоматными очередями. А потом случился тот ужас…

Патрисия невольно поежилась, вспоминая вчерашнее. Тони выступал в клубе «Сан-Суси». Он уже спел часть своей программы, и вдруг, как он позже рассказывал, вытирая холодный пот, у него запершило в горле, и он пошел за кулисы глотнуть воды. Это его и спасло: через секунду на сцене грянул взрыв.

Тридцать танцовщиц кордебалета серьезно покалечило, осколками посекло нескольких зрителей в первом ряду… Это был кошмар, настоящий кошмар! Девушки стонут, на сцене — кровавое месиво, в зале паника… Вышедший из-за кулис Тони, не веря своим глазам, смотрит на воронку, образовавшуюся там, где минуту назад стоял его микрофон. Он должен был быть там…

Патрисия снова сосредоточивается на дороге и вздрагивает: поперек ночного шоссе стоят люди с автоматами наперевес и делают ей знак затормозить. Онемевшей ногой девушка жмет на тормоз, и фигуры медленно приближаются. Они обходят машину сзади, а один из них подходит к окну и делает знак опустить стекло. «Так, так, — говорит он с сильным испанским акцентом. — Госпожа Патрисия Беннетт, я не ошибся? Это очень хорошо, что мы вас встретили. У моих друзей кое-какие разногласия с вашим мужем, старые долги, знаете, и нам все никак не удается их возвратить. Может быть, вы соблаговолите…» Что именно она должна была сделать, Патрисия так и не узнала: повинуясь какому-то инстинкту, она резко нажала на газ. одновременно вильнув влево и затем вправо. Вежливого незнакомца отбросило на обочину, сзади послышались громкие испанские ругательства, а мгновением позже — беспорядочная стрельба. Пули разбивают заднее стекло, но ни одна из них не достигает цели: Патрисия соскользнула почти на пол и рулит практически вслепую, молясь только об одном — чтобы не съехать с трассы. Но, видно, кто-то там, на небесах, в эти дни заботился о ней и Тони: ее не стали преследовать, пули просвистели мимо, и дорога на Гавану тоже обнаружилась тотчас же.

В ту ночь, рыдая на плече у мужа, Патрисия потребовала, чтобы они немедленно, сей же час, уехали с острова — и Тони, перед глазами которого все еще стояла та воронка, так похожая на воронки от разрывов снарядов, виденные им во время войны, согласился без колебаний. Последнее испытание их ждало в аэропорту: Кубу накрыло сильным ураганом, и ни один самолет не решался взлететь. Однако, решив, что здесь шансов умереть у них все равно больше, они нашли какого-то владельца частного самолета, отдали ему все деньги, которые Тони заработал на Кубе, и, ежеминутно рискуя упасть, вырвались с острова Свободы.

Но что это за таинственные враги? — хором воскликнули Дэнни и Дегал, услышав историю, которую никогда до этого не рассказывали родители.

Тони замялся:

— Варианты, конечно, могут быть разные. Но, понимаете, в то время, когда я начинал, большинство клубов и значительная часть шоу-бизнеса была под контролем мафии. Вот и мой первый менеджер был из них, из «крутых». Свой, кстати, брат-итальянец. Строил из себя такого «крестного отца». А потом я его… ну, как бы кинул.

— Кинул?

За час разговора сыновья, кажется, узнали об отце больше, чем за всю жизнь.

— Ну, по их понятиям, кинул. Так-то все было по закону: когда я подписал контракт с «Коламбией», там, конечно, очень не понравилось, что у меня такой менеджер. Зачем крупной фирме всякие грязные дела? Вот они его и «слили». Хорошую цену ему за меня дали: десять процентов со всех моих дисков в ближайшие пять лет. А в эти пять лет у меня были самые хитовые записи, так что, я думаю, тот парень на этой сделке хорошо нагрел руки. Но, если бы я оставался под его контролем, он еще больше бы обогатился. И потому угрожал мне по-всякому. Напоминал, сколько для меня сделал, — что. кстати, правда. Но мне надо было двигаться дальше! В результате я пообещал натравить на него частных детективов с «Коламбии», и он отстал. Пообещал, что все припомнит, но отстал. То есть я думал, что отстал. А потом случилась Куба.

Тони вкратце изложил жене, что у них начинается новая жизнь. Ответом ему была истерика

Почему парни, побоявшиеся связываться с певцом в Штатах, чуть не убили его на Кубе, даже юным братьям не надо было объяснять. О том, что Куба до восстания Кастро была притоном и вотчиной мафии, знали даже они. И уж, конечно, в мутной воде революции легко можно было выдать себя за повстанцев, а взрывы и похищения представить как действия боевиков.

Мальчики слушали как завороженные. Целый мир, полный злодейств, выстрелов из-за угла и таинственных незнакомцев, предстал перед их глазами — мир, с которым они были знакомы только по дешевым комиксам в бумажных переплетах. Первым опомнился Дэниел:

— Куба у нас когда была? В 1957-м? А сейчас у нас что?

— 1977-й, — машинально ответил Тони.

— Двадцать лет было тихо?

— Еще один раз был! — встрепенулся Беннетт. — Несколько лет спустя мне подкинули бомбу с какой-то вонью на концерте в «Карнеги-холл»! Кинули в вентиляционную систему, представляешь?

— Ну хорошо. Но ты же не будешь утверждать, что они до сих пор тебе вредят и уговаривают людей не покупать твои пластинки?

— Ты их не знаешь, — угасшим голосом ответил Тони

— видно было, что он и сам в это не верит.

— В музыкальном бизнесе случайностей не бывает.

— неожиданно назидательным тоном проговорил Дэниел. — Тут все должно быть четко.

Случайности… Как раз о случайностях ему известно куда больше, чем этим юнцам. Да ведь, если хотите знать, вся его жизнь, жизнь Тони Беннетта — сплошные случайности! Случайно попал в армейский оркестр: проходивший мимо лейтенант услышал, как он поет, и посоветовал сходить на прослушивание. А то он так до мобилизации и служил бы в «гробовой» бригаде — той, что перезахоранивала тела. Случайно попал в знаменитую нью-йоркскую школу индустриального дизайна — тамошнего преподавателя как-то занесло в «маленькую Италию», и он увидел, как талантливо мальчик рисует на асфальте. А не попади туда — не познакомился бы с людьми, заразившими его джазом и присоветовавшими, в каких клубах тусоваться.

А самые известные его хиты? Взять хотя бы этот — «Мое сердце осталось в Сан-Франциско». Хотите знать, как он получился? Два каких-то никому не известных чудика наткнулись на улице на аккомпаниатора Беннетта и дали ему несколько своих сочинений. Тони тупо сунул их дома в ящик комода, где они благополучно пролежали два года — пока он, рыская в поисках чистых носков, не нашел стопку измятых листочков. Взял верхний, пробежал глазами, подошел к пианино — и пожалуйста: хит номер один в чартах «Биллборда», продававшийся по нескольку тысяч в неделю на протяжении четырех лет, хит, принесший ему славу, деньги, положение!..

«Это Тони Беннетт! Такой уже почти старикашка, ха-ха, а какой шустрый, кто бы мог подумать!»

А Дэнни тем временем продолжал:

— Ты, может быть, не знаешь, но я уже несколько лет изучаю шоу-бизнес, вращаюсь в тех кругах, кое-что понимаю. Давай я посмотрю твои бумаги, думаю, разберусь, в чем там дело.

Тони смерил сына удивленным взглядом, но вспомнил, что Дэниел однажды дал ему пару довольно мудрых советов, даром, что совсем молодой, и покорно позвонил своему бухгалтеру, велев предоставить Дэниелу Беннетту всю документацию. «Племянник, что ли?» — осведомился бухгалтер. «Сын. От первого брака», — коротко ответил Тони, не вдаваясь в подробности.

Самый беглый осмотр бумаг показал, что дела у Тони Беннетта идут вовсе не так плохо — просто он тратит больше, чем зарабатывает.

— Понимаешь, если доход у тебя 50 долларов, а расход — 40, тогда все более-менее удачно. А ты хоть и получаешь 500, но просаживаешь на всякую ерунду 520. Вот тут-то и начинаются проблемы. С налоговой я договорился, они готовы предоставить отсрочку. Но дом, похоже, все-таки придется продать: он тебе не по карману. И крайне необходимо сократить расходы.

На следующее утро Тони вкратце изложил жене, что у них начинается новая, более суровая жизнь. Ответом ему была неожиданная истерика: финансовые затруднения мужа оказались для нее полной неожиданностью. «Я не для того выходила за тебя замуж! — вопила Сандра. — Не для того терпела все твои похождения, чтобы ютиться в квартирке бог знает где и питаться горохом!» Тони пытался возразить, что и квартирка будет вполне приличная, и о горохе речь не идет, просто дом в Беверли-Хиллз и еженедельные приемы — сейчас для него слишком дорогое удовольствие. «Тогда и для меня жить с тобой — слишком дорогое удовольствие, — отрезала Сандра. — Поговоришь с моими адвокатами». Заявление на развод пришло уже через день. Подписывая бумаги, Тони мрачно подумал, что Сандра еще локти будет кусать. Так оно и случилось.

Кампания по минимизации расходов принесла свои плоды: Беннетт выкарабкался из долговой ямы и даже кое-что заработал. Вскоре он назначил Дэниела своим менеджером и не ошибся: парень очень быстро наладил отношения с крупнейшими дистрибьюторами, и уже к середине восьмидесятых пластинки Беннетта вновь стали продаваться нешуточными тиражами. Удачно грянул и бум CD: старые пластинки Беннетта, переизданные на компакт-дисках, стали разлетаться, как горячие пирожки. «Коламбия» занервничала и предложила певцу возвратиться на любых условиях; первый же альбом, выпущенный с подобающей помпой и рекламой, разошелся тиражом в 150 тысяч экземпляров, а каждый последующий удостаивался премии «Грэмми». Беннетта стали приглашать даже на рок-фестивали — и там, окруженный, как встарь, гигантским свинговым оркестром, он давал фору всем и каждому. Беннетт снял клип — и его крутят по «МТУ»! Беннетт выступает дуэтом с «Red Hot Chili Peppers»! Ему аплодируют парни из «Aerosmith», а металлисты из «Motley Сruе» берут у него автографы! И вот настал день, когда очередная его пластинка становится на «Грэмми» «Альбомом года»: для любого музыканта это высшая награда.

Обнимая золотой граммофончик, Беннетт выходит за кулисы, и там его ловит девушка с гигантской серьгой в носу. «Это «МТУ», — кричит она в микрофон. — А это Тони Беннетт, урвавший сейчас главную награду года. Такой уже почти старикан, ха-ха, а какой шустрый, кто бы мог подумать! Эй, мэн, как вы себя тут чувствуете? Смотрите небось на нас и думаете: «Вау, отстал я от жизни, в мое время люди так не веселились, а?» Тони оценивающе смотрит на нее, вспоминая свои безумства, и вежливо говорит: «Дорогуша, да вы просто дети по сравнению с нами. Просто дети…»

Ханна Лебовски, КАРАВАН ИСТОРИЙ октябрь 2002

Мой блог находят по следующим фразам




Похожие статьи

coded by nessus
Похожие публикации

Оставить комментарий


Примечание - Вы можете использовать эти HTML tags and attributes:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Этот домен продается здесь: telderi.ru, и еще много других